«Медведь вернулся», — только и твердят спецы по России с августа месяца, когда российская армия катком проехалась по Грузии. Все в один голос говорят, что хозяин России Владимир Путин снова зубами прогрызает себе путь к сверхдержавному статусу. Эта новообретенная напористость России подпитывается — причем в буквальном смысле — свалившимися на страну нефтегазовыми доходами, огромным ростом военных расходов и высокомерным отношением к другим странам, очень ярко проявившимся в избиении Грузии, своей южной соседки, пользующейся поддержкой США. И многие сегодня уверены, что могучий русский медведь, каким он был во времена «холодной войны», выходит из спячки.

Но не надо так торопиться с выводами. Во всех предсказаниях о том, что Россия снова станет могучей, богатой и влиятельной, ни разу не упоминается о некоторых по-настоящему ужасающих внутренних проблемах, способных остановить любой победный марш. Да, крошечную Грузию российская армия способна победить — нет вопросов. Но на самом деле путинские вооруженные силы до сих пор оснащены ржавым оружием и укопмлектованы призывниками, не готовыми воевать. А население, между тем, сокращается — то есть армия может просто оказаться без нового поколения солдат. Экономика России практически полностью зависит от цен на нефть, но это еще не самое страшное. Самое страшное — это состояние здоровья нации, стоящей в этом отношении на грани катастрофы.

Да, горизонта в крупных российских городах уже давно не видно из-за строительных кранов. В Москве бывшие фабрики массово переделываются под роскошные квартиры, российские туристы осваивают самые дальние уголки мира — от Таиланда до Карибского моря, — а российские магнаты скупают картины и недвижимость в Лондоне, почти не отставая от своих нефтяных собратьев из Персидского залива. Но за этим сияющим фасадом проглядывает общество, которое сегодня, может быть, даже слабее, чем было в советские времена. И недавние военные авантюры и воинственные заявления Кремля — это не показатель силы, а надувание щек из-за слабости.

Да, Россия неплохо заработала на собственной нефтяной отрасли. Но мировой рынок нефти весьма нестабилен, а это значит, что на устойчивый приток денег от высоких цен на нефть Путину рассчитывать не приходится. Предсказываемое сегодня падение цены барреля нефти примерно на треть наверняка серьезно урежет возможности Путина по проведению в жизнь своих как внутренних, так и внешнеполитических амбиций.

Например, весьма рискованным выглядит в этой связи заявление Москвы о том, что в 2009 году она примерно на 26 процентов увеличит военный бюджет, чтобы полностью перевооружить армию по последнему слову техники. В Грузии мир увидел, что арсеналы России безнадежно устарели и на их осовременивание уйдут многие годы — даже если поверить, что России действительно по плесу потратить на эти цели 200 миллиардов долларов.

И это еще не самое мощное препятствие на пути «русского марша». В последние десятилетия, в особенности после распада Советского Союза в 1991 году, ужасающим образом ухудшилось состояние здоровья российского населения — по этим показателям Россия прочно обосновалась не на переднем крае, среди развитых стран, а среди самых отсталых.

Это трагедия огромных масштабов — но трагедия, в которой, по крайней мере, для меня, нет ничего удивительного. Я уже несколько десятков лет слежу за состоянием населения, здравоохранения и окружающей среды еще со времен Советского Союза, и в последнее время я много писал о том, как население России выкашивают эпидемии таких болезней, как ВИЧ/СПИД. Я был в России за эти годы более пятидесяти раз, и знаю не понаслышке, что эта национальная катастрофа — не неожиданность. Она надвигалась медленно, но неумолимо.

По данным ООН, средняя продолжительность жизни мужчин в России — 59 лет, что ставит Россию на 166 место в мире — прямо над Гамбией. У женщин все вроде бы не так плохо — они живут в среднем 73 года, то есть чуть-чуть лучше молдаванок, но значительно хуже еще 126 стран. И разница между средней продолжительностью жизни мужчин и женщин в России — 14 лет — самая большая во всем развитом мире.

Что убивает русских? То же, что и всех остальных — ВИЧ/СПИД, туберкулез, алкоголизм, рак, болезни сердечно-сосудистой системы, расстройства кровообращения, самоубийства, курение, ДТП, — но в тревожно больших количествах, причем у Москвы нет ни ресурсов, ни воли для того, чтобы переломить эти тенденции. Вот несколько фактов:

 — от болезней сердца россияне умирают (в пересчете на 100 тысяч населения) втрое чаще, чем американцы или европейцы.

 — количество смертей от туберкулеза в России примерно втрое выше цифры, которая у Всемирной организации здравоохранения считается порогом эпидемии — 50 новых заболевающих на 100 тысяч населения.

 — среднее потребление алкоголя на душу населения в России вдвое выше порога, который ВОЗ определяет как опасный для здоровья человека.

 — по оценкам ВОЗ, примерно у миллиона человек в России диагностирован ВИЧ или СПИД — и оценки по итогам первого полугодия таковы, что в этом году таких случаев будет на 25 процентов больше, чем в 2007-м.

И ни одна из этих проблем в обозримом будущем, вероятно, не будет решена. Питер Пайот (Peter Piot), глава UNAIDS, агентства ООН, созданного для борьбы с эпидемией СПИД, этим летом заявил на пресс-конференции, что «очень пессимистично настроен в отношении событий, происходящих в России и Восточной Европе,.. где наблюдается наименьший прогресс».

Больше всего это беспокоит потому, что в России наибольшему риску подвергается молодежь. Если в Соединенных Штатах и Западной Европе 70 процентов носителей ВИЧ или больных СПИДом старше 30 лет, то в России 80 процентов — в возрасте от 15 до 29. И, несмотря на то, что в России 65 процентов зараженных — это потребители внутривенных наркотиков, Москва официально отвергает лечение наркомании метадоном, хотя это наверняка сократило бы потенциал заражения ВИЧ, приводящего к СПИДу.

А туберкулез — кто-нибудь еще помнит туберкулез? В Соединенных Штатах, с населением в 303 миллиона человек, от этой болезни в 2007 году умерло 650 человек, а в России, где живет всего 142 миллиона человек, в прошлом году от туберкулеза умерло — вдумайтесь — 24 тысячи. Может ли в свете этого быть совпадением то, что, по словам главного санитарного врача России Геннадия Онищенко, гигиеническим стандартам соответствует всего 9 процентов российских туберкулезных диспансеров, в 21 проценте таких больниц нет ни горячей, ни холодной воды, в 11 процентах нет канализации, а в 20 процентах не хватает противотуберкулезных лекарств? Какие уж тут совпадения.

И даже если уйти от смертей в совершенно противоположную сторону, то и здесь картина не сильно лучше. Уже больше десяти лет рождаемость в России стабильно падает, и даже недавний ее всплеск будет носить ограниченный характер, поскольку количество женщин в возрасте от 20 до 29 лет, у которых рождается две трети всех детей, в следующие четыре-пять лет очень сильно снизится — ведь в конце 80-х и в начале 90-х годов рождаемость в России упала сразу на 50 процентов. Кроме того, к сожалению, уровень здоровья российских новорожденных тоже весьма низок: у 70 процентов из них присутствуют осложнения при родах.

Летом Питер Пайот, глава UNAIDS, заявил, что прекращение эпидемии ВИЧ/СПИДа в России — «это дело политического руководства, изменения существующей политики». То же самое можно было бы сказать и о гораздо более серьезном кризисе общественного здоровья, угрожающем этой огромной стране. Однако политика вряд ли изменится — медведь как плелся, так и плетется вперед, ведомый химерическими приоритетами и ослепляюще нереальными ожиданиями своего озлобленного политического руководства. Москва до сих пор упорно отрицает ужасную правду: русская нация не просто больна — она умирает.

Newsland